20 лет без Стены - 20 Jahre ohne Mauer
1989 - 2009
Мнения людей - Geschichten von heute. Geschichten der Leute
Падение…
стены.
Падение… стены, занавеса, падение со скалы, в ущелье, с
горы, падение моральное, подняться, чтобы встать, чтобы возродиться к новой, но
не известной жизни. Итак, 9 ноября 1989 года, ничем, вроде для нас, россиян, не
примечательный день в году, особенно в провинции, особенно в Сибири. К счастью
или сожалению, в это время я еще не осозновал какого-то падения, какой то
мини-революции, которая тогда сотрясала всю Европу, и особенно Германию. Тогда
еще был Горбачев и наша Перестройка, какой-то застой, и я со своими 10 годами,
без особого понимания, что и как. Но учил немецкий, беззаветно любя его, как
Партию и Ленина. И дед мой – партиец, и бабушка любимая – тоже, в дальнейшем,
кстати, верующая и благословившая на переход на «другую» западную сторону. И
вообще, падение мое уже произошло – семейное - развод родителей. Упала иллюзия
счастливой семьи, чуть не написал стены. Но это другое. Даже не верится, что
уже 20 лет.
А из российской истории почему-то запомнился день ГКЧП в
августе 1991, мы как раз с бабушкой стояли «на углу», как она говорила, то есть
на мини-базарчике, где накануне 1 сентября (наш самый «рыночный» день!)
продавали гладиолусы и георгины в окружении других торговок- бабулек. И вдруг
читаем в экстренном выпуске газеты – мол ПУТЧ! ГКЧП! В глазах стоят экраны
телевизоров, тогда еще «Рекордов», с какими-то лицами, кажется, Язов, Яковлев,
и этот, который был вице-Горбачев)). И сидят, и что-то болтают. А Горбачев
почему-то в Сочи, или в Крыму, где уж он там был, не суть. Его там вроде бы
закрыли. Но впечатление было какое-то странное, будто тогда и началось это
падение в моей голове.
А потом был 1993 и Ельцин, и пушки, и Белый дом. Кстати,
зачем нам в России такое понятие «Белый дом»? Вот его и обстреляли. А потом я
был в Москве, уже в 1995, ходил по этим местам, а мне тетки говорили: мол, вот
тут стреляли и танки ездили. А я как-то и представить не мог уже этого, хотя в
голове все еще мелькали эти лица, полные мужества и танки, и солдаты и люди с
триколором..
И как-то после этого «Падения» повеяло новым ветром:
отменили галстуки пионерские, как будто это были первые флюгеры новых перемен,
школьную форму, а у нас в Забайкальске открылись границы с Китаем, и люди
повалили туда, на обмен везли все: от ножей, вилок и самоваров, до палаток,
шинелей и военных рюкзаков. Просто «переселение народов» началось и появились
«челноки», уже практические флюгеры времени. Упала и наша стена.
И вот тогда жизнь уже сильно изменилась, хотя у нас в провинции,
все также было 1 сентября, цветы на линейке учителям, но что-то было
непонятное. Дальнейшие политические события уже не так сильно задевали меня,
возможно, вывод войск из ГДР, и еле державшийся на ногах Ельцин. Смех и грех!
А что касалось наших будней, то вдруг перестали платить
зарплату родителям, а также учителям в школе, так что пришлось переходить на
сухие пайки по утрам, а летом успевать заготавливать грибы-ягоды, разводить
кур, кроликов, собак. Ну, правда, последних не ели, зато их ели бомжи или
китайцы, которых тоже год от года становилось больше, прямо пропорционально
уменьшению количества бродячих собак и голубей, а также одуванчиков. Так и не
понял я, зачем китайцы собирали на газонах эти посланники лета в суровом
сибирском климате?
А что было здесь, где я нахожусь теперь, то есть по ту
сторону «стены»? Здесь было нечем дышать, в буквальном смысле слова, потому что
«Трабанты» загрязнили западный чистый воздух своими выхлопами, всем восточным
немцам меняли марки ГДР на ФРГ: 1 к 2. И
не стало бананов, все скупили, и рынки строительные опустели.
А еще бывшие «осси», как их не очень дружелюбно до сих
пор иногда называют «весси», или как западных немцев называли восточные –
«бунди», от слова Бундесрепублик, то есть федеральная республика, поехали во
все страны мира, чтобы насладиться этим словом вживую: «ПУТЕШЕСТВИЕ». Ведь им
можно было также как и в СССР, ездить только в «братские страны». Кстати, язык
восточных немцев вместе с их саксонским и тюрингским диалектами, принял и
множество пролетарских слов, таких как колхоз, коллектив, бройлер. Таких
красивых «словей» бунди, конечно, не знали, может только те, кто смотрел ГДР по
телевизору. На границе и в ГДР можно было ловить ФРГ, а вообще-то, стояли
подавляющие установки.
А в 1996 году, когда я приехал в бывшую восточную
Германию, уже не было особых проблем, школа ни чем не отличалась от западной,
она уже была отремонтирована и на каждом этаже стояли копировальные аппараты.
Это, почему-то меня поразило. А в столовой давали какую-то странную капусту:
красную, зеленую- на сегодня это одно из моих любимых гарниров немецкой кухни.
Конечно, стена и ее падение – это Берлин, столица
немецкая, такая же многострадальная, как и народ, пережила много, увидела
смерти, ухищрения в переправе на «ту», другую сторону, почти всегда с Востока
на Запад. А теперь вот плывешь по Шпрее, на кораблике, и только таблички
напоминают о том, что люди даже через реку пытались перебраться, дотянуться,
достучаться. Вообще, поражает фантазия людей – перебирались на воздушных шарах,
делали подкопы под стеной, плыли через реку, прыгали через колючую проволоку.
Да, чего только не было. Сейчас на всем этом делают деньги, продавая входные
билеты в музей ГДР, по кусочкам распродают бывшую стену (а может, это вовсе и
не она уже?) в сувенирных лавках.
А для западников были в ГДР пошлины, 20 западных марок в
день, за путешествие на Восток, к своим «бедным» родственникам, к разделенным
семьям. А еще был Тегель и «Шоколадный дядя»- американец, который не забыл про
разделенный и отделенный западный Берлин, он сбрасывал шоколадные и изюмные
бомбы, в прямом смысле этого слова. Для западных немцев – это Кеннеди, со своим
ломанным «Ик бин Берлинер», который поддержал Западных берлинцев в период
строения стены.
А теперь Берлин – уже другой, построен новый грандиозный
вокзал, мемориал жертвам Холокоста, отреставрирован остров музеев, нет
страшного «Дворца республики». Все это позади! Для Берлина началось срастание,
так что уже почти и не видно, где ты сейчас, на Востоке или на Западе. А в
Европе уже и нет границ, да и визу только одну надо на 25 стран или больше.
Упала эта стена!
Но стен еще много: одну из них, еще выше, мрачнее, я
видел в Иерусалиме, на границе с Палестиной, когда из израильского автобуса
пришлось пересаживаться в палестинский, когда встречают тебя люди с автоматами-
тогда стена вырастает мгновенно! И ты остаешься на своей «застенненной»
территории один, со своими пацифистскими убеждениями...
9 октября 2009 г. – в день объявления
Нобелевской премии Мира президенту Обаме.
Михаель (Кассель, Германия) - мой друг по переписке (первым откликнулся)

Чтобы показать свою поддержку
Западному Берлину,
Джон Кеннеди сказал по-немецки фразу, оставшуюся в истории:
«Ich bin Berliner»
Барак Обама во время предвыборной кампании в Берлине. Барак Обама и Ангела Меркель.
|