|
Косточкина Н.Н.
«Джен Эйр» Р.Стивенсона экранизация 1944 года Вот и еще одна экранизация книги,
наверное, единственной в моей жизни книги, которую я знаю почти наизусть. Книга
случилась после фильма производства телекомпании BBC (с Далтоном-Кларк в главных ролях), фильма, который
меня тогда поразил. Ну, прямо как молния… буквально. Вот бывает такое (в
детстве и юности чаще, в зрелости и старости почти никогда), что до просмотра
ты был одним человеком, а после стал другим. Хотя я всегда думаю, что все это
уже было внутри, просто нужен был ключ, нужна была «молния», которая ударит в
нужный час в нужное место, чтобы произошло откровение. Я даже помню тот вечер.
Я сидела за письменным столом и делала уроки, физику (что-то про турбины или
реактивные двигатели), а телек работал фоном… начался какой-то фильм, прошла
даже почти вся первая серия, которую я, видимо, краем глаза и краем уха
воспринимала, и вот что-то такое транслировалось с экрана, что я все-таки
бросила все эти турбины и уже не могла не смотреть… Как я потом жалела, что
пропустила начало! Я человек не религиозный. Но вот после той (не
потому, что она была для меня первой, а потому что реально самая близкая и
точная в прочтении книги) экранизации BBC и после бесконечного чтения
запоем старой-престарой книги с единственной картинкой в уголке обложки (девушка
в капоре)… книги не моей, мне не принадлежавшей, может, от этого еще более
ценной… книги, с которой так не хотелось расставаться… книги, из которой я
сначала переписывала самое любимое от руки, потом перепечатывала на машинке… но,
выбирая любимые места, обнаруживала, что нелюбимых почти нет… после фильма и
книги… которую я бесконечно цитировала подругам при любом случае… я поняла для
себя, что это моя личная библия. Да,
да… Есть анекдот известный, про то, как кто-то из великих, умирая, попросил
принести ему книгу… книг в доме было множество, и слуга растерялся: «Какую,
сэр?» - «Есть только одна книга!» Библия
– как книга, дающая ответы на все вопросы, как книга, которой достаточно на
долгую жизнь с ее радостями и огорчениями, книга, способная придать сил и
утешить… книга, которая выстрадана целой жизнью (в моем случае, жизнью автора),
вмещает в себя эту жизнь, но так подлинно, пронзительно и глубоко, что
перестает быть жизнью одного и становится жизнью многих… «Джен Эйр» была и
остается моей маленькой детской библией, которую ни одна другая книга (а моих
книг у меня было несколько и, надеюсь, еще будут) в этой ее роли не заменила и
уже вряд ли заменит…. Если только я когда-нибудь стану религиозным человеком
или просто очень образованным человеком и дорасту до Библии большой.
1)правильно выбрал хронометраж (11
минисерий в оригинале и две кассеты на видео), т.е. не слишком долго (так что с
одной стороны не успеваешь заскучать за просмотром и даже с сожалением
вздыхаешь в концу…. что уже?! А, с другой стороны, тянешься к книге и
обнаруживаешь там не только то, что уже помнишь по фильму, но и множество не
менее интригующих деталей…. Фильм оставляет послевкусие)… Хронометраж этот
также прекрасен для разных типов зрителей/читателей…. Для любителей домашнего
чтения с продолжением… можно смотреть в режиме мини-многосерийного фильма. Для
тех, кто готов прочитать книгу за ночь, две кассеты тоже не составят труда… 2)за редкими исключениями, очень удачный
кастинг актеров.Не менее профессиональный подбор натуры и интерьеров.
Запоминающаяся, но не затмевающая собой все, музыка… невидимое соединение
традиции и современности. Ты веришь в подлинность происходящего, но вместе с
тем ассоциируешь то, что смотришь с собой сегодняшним… сиюминутно,
одномоментно… так что и дистанции нет, между зрителями и действом. Я помню, что
я просто даже разговаривала с героями внутри себя… Это важно! И именно это,
наверное, сподвигло в 2006 году все ту же компанию BBC сделать еще
одну версию, тоже довольно подробную и тоже в духе классических английских
экранизаций… Вроде бы - ну зачем? Глядя на старые фильмы, я могу понять
режиссера, снявшего фильм с Далтоном-Кларк. В старых фильмах было множество
недостатков. Ну, а теперь-то зачем? После такой удачи! А вот, читая отзывы
нынешних девчонок, поколения нулевых, я понимаю, что Далтон (а уж тем более
Кларк) – герои не их времени… и те, что играют роли в 2006, вызывают у них то,
что я называю «корреспонденцией в наше время»… 3) И самое главное… Книга! Конечно,
вместить все не может ни один фильм. Это было бы даже глупо (см. пункт первый).
Но мой любимый фильм безупречен в бережном переносе литературы на экран. То,
что режиссер и сценарист оставили для фильма, действительно, - самое-самое. И
ни в чем не наврали, не изменили, не дописали, не исковеркали…. К сожалению, и
в фильме Дзефирелли, и в фильме Стивенсона с текстом Бронте обошлись более, чем
жестоко. И он им отомстил. Ибо книга Шарлотты (в отличии от всех ее других)
построена композиционно так здорово, как будто бы состоит из совершенно
отдельных кусков, отдельных сюжетных линий, но все они в итоге переплетены
между собой невидимыми, но крепкими нитями, образуя нечто единое и целое… и
тот, кто вырывает хоть одну ниточку, сам того не желая, разрывает то, что
задумал сшить.. А тот, кто вместо вырванной ниточки штопает поверху своей
(другого цвета и из другого материала), не понимает, как это бросается в глаза…
и портит впечатление.
В случае с экранизацией 1944-го фильм
распадается ровно на две части.Как будто режиссер, бережно и подробно начавший
переносить произведение Бронте на экран, вдруг
в самой середине съемочного периода получил угрожающее письмо от…
продюсера, где сообщалось, что либо средства катастрофически кончаются, либо
пленки в обрез, либо еще что-то из форс-мажорных обстоятельств. Чем еще можно
объяснить то, что происходит на экране сразу после сцены с пожаром в спальне
мистера Рочестера?! Сюжетные линии беспощадно рвутся, огромные значимые куски (от
цыганки до знакомства с Сент-Джоном Риверсом и его сестрами) выбрасываются
вообще, другие переставляются хронологически, часть героев убирается за
ненадобностью, другие переселяются с одного конца Англии в другой, появляются
на пути Джен совсем не в тот период, когда следовало бы и даже меняют профессию
(так двоюродный брат и священник Риверс превращается в доброго доктора в
Ловудской школе). Зачем? Ответ один – впихнуть объемный роман в оставшиеся 30
минут экранного времени. При всем этом (в
отличие от фильма Дзеферелли, тоже изрядно навравшего) фильм 1944 года вызывает
очень даже приятные впечатления и скорее жалость, что так вот конец ушел
слишком далеко в сторону от начала. В нем чувствуется желание режиссера при
всей «монтажной резне» сохранить хоть отдаленно изначальный рисунок… и актеров
он подобрал очень удачно, особенно детей и исполнителей второстепенных ролей.
Главные герои тоже подходят… друг другу! Что уже хорошо! Но все-таки лишь
отчасти передают образы, выписанные Ш.Бронте.
Дети! Вот где удача режиссера Стивенсона! Девочка, которую он нашел на роль маленькой Джен, пожалуй, лучшая из всех, что я видела. Она, действительно, маленькая (Джен в книге выглядела младше своего реального возраста), и, действительно, не красавица. Остренький подбородок, открытый лоб и жиденькие волосы, связанные в небольшой хвостик… в скромной одежде… но какой независимый нрав и какое упрямство (пожалуй, с упрямством режиссер чересчур перебрал)… как эти детские глаза вдруг вспыхивают абсолютно недетским гневом! Такое бывает только тогда, когда ребенку не дают быть ребенком! Когда ему приходится раньше времени становиться взрослым, чтобы – на равных! – защищаться от обидчиков в лице родственников или несправедливых учителей. Шарлотта так много и так
здорово пишет об этом в первой части книги, что я могу найти там отголоски
самых разных тем… вплоть до толстовского «непротивления злу насилием»… Когда
Элен Бернс (кстати, юная Э.Тейлор в этой роли слишком пышет здоровьем, слишком
южанка для умирающей от чахотки в сыром холодном климате девушки), так вот,
когда Элен учит ее подставлять другую щеку, если ударили по одной, Джен всем
существом бунтует против такого положения дел… при этом ее никак нельзя назвать
безбожницей и ее дальнейший нравственный выбор (остаться с любимым или уйти)
вполне можно запараллелить с тем, вокруг чего строится конфликт в «Грозе»
Островского… Хотя в случае с Джен, мне кажется, ею двигали не столько
религиозные догмы (они холодом веяли от мистера Брокльхерста и даже от мистера
Риверса), сколько внутренний голос, совесть, которая и есть бог внутри нас…
страх изменить своей сути, самой себе (а значит потерять себя для него и его
для себя)… вот что гнало ее из Торнфильда в неизвестность. Это я к тому, что для меня «Джен Эйр»
никогда не была просто мелодрамой. Это настоящий большой роман, где есть и
философия, и тончайшее знание человеческой натуры, и немного детектива и даже
мистики, есть свой скелет в шкафу и отсыл к волшебным сказкам и романтическим
легендам, есть много юмора, ну и, конечно же, любовь, ревность, отчаяние, боль,
конечно же, испытания и даже дорога… я забыла про поэзию, которой пронизано это
прозаическое произведение. Я не понимаю тех, кто кривит лицо, заслышав имя
Бронте или название ее лучшей книги. Это высокая литература. - - - Вот почему мне очень понравилось, что
фильм начинается с… книги. Вместо обычных титров, ползущих по экрану, режиссер
выводит их на страницах большой (и очевидно очень занимательной) книги,
перелистывая ее страницы, словно с первых секунд приглашая к чтению… С самого
начала и до конца он будет вставлять между эпизодами трафарет с выделенными
кусочками текста… и это могло бы быть почти документальным подтверждением
соответствия авторским ремаркам… если бы.... если бы это действительно были
отрывки из текста! С первой же заставки… я поймала себя на
мысли, что «Джен Эйр» у Стивенсона начинается не так, как у Шарлотты Бронте!
Вместо моментально всплывшей в памяти строки «В этот день нечего было и думать
о прогулке…» на экране появилось «Меня зовут Джен Эйр…» с дальнейшим
изобличением нравов тогдашнего общества. Я насторожилась, и даже схватила с
полки английский вариант, решив, что, может быть, это в оригинале так… Ничего
подобного! Режиссер забыл, что этот роман со дня своего появления на свет стал
одним из самых читаемых и оттого одним из слишком хорошо известных публике
произведений? - - - Вот это и есть главная особенность
экранизации 1944 года. Раздвоенность. Не успеешь порадоваться чему-то от всей
души, как тут же режиссер удивит тебя следующим своим шагом. Ну, например: Не успела я оценить толстощекого холеного
Джона, прижавшегося к своей мамаше миссис Рид, как тут же поняла, что Джорджиану
и Элизу я уже не увижу. Так режиссер махом сократил не только удачно найденных
им детей-актеров, но и количество юных обидчиков главной героини. И если Джона
еще упомянут позже, то его сестер (довольно мастерски - на приеме контраста - выписанных Шарлоттой
да еще и в динамике: от юных дочурок в гостиной своей матушки до взрослых особ,
только что похоронивших родительницу с не самым сговорчивым характером) вы тут
не найдете, сколько бы ни искали. Впрочем, и сцена похорон миссис Рид, хоть и
появляется в фильме значительно позже положенного, выглядит сильно порезаной и
– да что там говорить! – искажена по существу. Не успела я в полной мере оценить
исполнителя роли мистера Брокльхёрста (сухость и педантизм в сочетании с
неистовым религиозным рвением на фоне абсолютной душевной чёрствости), как меня
тут же лишили мисс Темпль, ласковой и благородной воспитательницы Ловудской
школы, того доброго гения, который только и мог противостоять тому ужасу, что
творился за маской благотворительности и милосердия. Смягчавшееся в книжке общением с «предметами ее любви» (будь то Бесси с рассказами на ночь или иллюстрации в любимых книгах, добрый доктор, наобещавший избавление от Красной комнаты поездкой в школу или Элен Бёрнс, поддержавшая «лгунью», поставленную на табуретку, и, конечно же, заменившая ей в детстве мать – красивая и необыкновенная мисс Темпль) смягчавшееся в книжке упрямство маленькой Джен возводится здесь в такой градус, что по окончании школы юная выпускница выглядит чуть ли не революционеркой, с негодованием отвергающей пост учительницы в школе, где она провела мучительные годы. Нет мисс Темпль, так зачем снимать про то, что ради нее, любимой
наставницы, во многом из подражания ей и из желания быть где-то рядом, Джен
провела в Ловуде еще пару лет, стараясь быть для своих воспитанниц доброй
старшей сестрой и помощницей, пока в один прекрасный день не оказалась
свидетелем свадебной церемонии, невестой на которой была покидающая навсегда
Ловуд мисс Темпль… А значит покинуть его пора и самой Джен! Стоит ли приводить другие примеры, право не
знаю. Их множество. Белые (а не черные) волосы мисс Ингрэм и отсутствие у нее
сестры – ерунда на фоне ранее описанного исчезновения сестер Джона Рида, а уж
тем более даже не родившихся сестер Сент-Джона Риверса, ведь и самого доброго
пастора в этой экранизации нет. Бог с ними с сестрами! Да и Сент-Джон мне лично
никогда особо не нравился. Но в след за всевозможными сестрами режиссер, войдя
во вкус, начинает истреблять сначала одного за другим героев романа, а под
конец и целые здания и населенные пункты… Воистину, дай ему палец, он и руку
откусит! Понятно, что режиссеру всегда приходится чем-то жертвовать. И
все-таки, оставив длинные монологи Рочестера у камина (один из моих любимых – о
резиновом мяче - не вошел в другие
экранизации), режиссер беспощадно убирает одну из лучших сцен – гадание цыганки
во время приезда Мейсона. Прекрасно начав сцену знакомства (падение лошади), он
вдруг убирает «близкий контакт», когда маленькая Джен должна была подвести «Магомета
к горе»… Тут уж даже временные рамки не при чем. Сцена есть, почему не сделать
ее такой, какой она только выиграет? Или в конце… Зачем убирать шрамы на лице
хозяина Торнфилда, выжившего после пожара. Зачем заставлять его бродить по
руинам старого здания, зачем лишать читателя (он же зритель) чудесной сцены
возвращения Джен в дом лесного отшельника, их беседы за ужином, а потом у
дерева? Зачем? - - - Раздвоенность – вот мое главное ощущение от фильма. Я раздваиваюсь и в его оценке. В том числе и в оценке исполнителей главных ролей. С одной стороны, актеры подобраны довольно хорошо и не слишком противоречат описанию в книге. Повзрослевшая Джен даже очень похожа на Джен маленькую. В некоторых фильмах можно только удивляться тем «метаморфозам», которые претерпевает героиня, превращаясь из «куколки» в «бабочку». Все-таки какое-никакое сходство должно быть! Еще один плюс кастинга я уже упоминала – главные герои, действительно, составляют пару. Они очень подходят друг другу. И все-таки, и все-таки… Попробую
коротко объяснить, чего же мне не
доставало. Не сочтите меня за зануду! Им обоим, прежде всего, не хватало юмора. Юмора, который может объединить совершенно разных людей, юмора, который стирает сословные границы и снимает напряжение, помогает презреть невзгоды жизни и скрасить серые будни… им не хватало улыбки, которая способна оживить и наполнить светом любое самое невзрачное лицо. По книге оба героя не красавцы, хотя Рочестера всегда играют актеры запоминающейся внешности. Джоан Фонтейн в роли Джен и Орсону Уэллсу в роли Рочестера не хватало подвижности, оттенков в выражении их лиц. Они как будто играли лишь одну из граней, присущих их персонажам. Так Орсон Уэллс в первой же сцене (падение с лошади) предстает тем Вулканом, каким Шарлотта описывает его (и то иронично) в самом конце истории. Черно-белое изображение лишь подчеркивает сумрачность его натуры, а физические данные артиста наводят на внезапную мысль об Отелло. (Может поэтому и Бланш Ингрэм стала блондинкой, напоминающей белоснежными нарядами и матовой кожей фарфоровую статуэтку. Ведь будь она яркой брюнеткой, вместе с демоническим Рочестером-Уэллсом они выглядели бы двумя черными воронами…) Все это, впрочем, - и сумрачность, и
статуарность, и даже ревностное желание обладать любимой – очень характерно для
мистера Рочестера. Но! Рочестер шире этих рамок. Так же, как и Джен не только
упрямая, гордая и независимая особа, волею судьбы оказавшаяся почти в самом
низу сословной лестницы. Ее отношения с Рочестером больше, чем обычное
притяжение полов, это разговор двух родственных душ, двух одиночеств, двух
равных по силе характера индивидуальностей. Индивидуальностей редких для своего
окружения. Так же, как Джен выделяется среди обитателей Гейтсхеда или Ловуда,
так и Рочестер не вписывается в шумную компанию приглашенных им в Торнфилд
богатых соседей. - - - С одной стороны мне очень понравилось, что фильм 1944 года черно-белый. Во-первых, такое изображение имеет свои особенности и достоинства. Так черно-белые портреты отличаются какой-то выверенностью изображения, цвет не отвлекает и не рассеивает внимание, черты лица проступают и выходят на первый план. Так и тут. Самые маленькие эпизоды врезаются в память. Актеры (Грейс Пул или миссис Рид), появившись на пару минут, запоминаются совершенно отчетливо. Во-вторых, эпоха черно-белого кино чисто хронологически ближе к тем временам, когда вместо фотографий люди еще рисовали портреты или на худой конец брались за перо, чтобы описать на бумаге любимые и дорогие черты лица как можно подробнее… как это было во времена сестер Бронте. С другой стороны, фильм показался мне чересчур
сумрачным. Крен в сторону туманных испарений, грозовых облаков и громоздких
пугающих башен старинных замков напоминал скорее мир Эмили Бронте,
создательницы великолепного «Грозового перевала», чем ее сестры Шарлотты. Хотя
и у Эмили были свои вересковые пустоши, а не только поля, покрытые острыми
камнями. Среди вырезанных сцен мое большое
сожаление вызывало и то, что автор фильма убрал все эпизоды, связанные с
рисованием. А ведь Джен любила и умела рисовать. И Шарлотта, по всей видимости,
тоже. Ведь многие сцены в книге (в том числе и описание душевных порывов и
эмоций) переданы ею как живописцем, через описание природы, через сравнения,
через мир красок, света и тени. Рочестер тоже был не чужд рисования. Достаточно
вспомнить эпизод с возвращением Джен после отъезда в Гейтсхед. Рочестер сидел с
блокнотом в руках и делал наброски карандашом. А Джен предпочла прогулку пешком
поездке на тарантасе. Это мелочи, скажете вы. Ан нет. Это – часть человека. И
это то, что их сближало. Ведь если попытки Джен сыграть на пианино не вызвали у
Рочестера никакого энтузиазма, то ее эскизы и фантазии, запечатленные на
бумаге, он оценил более чем высоко. Мне не хватило этого и в операторской
работе. Смены настроений. И дело даже не в том, что фильм черно-белый. Фильм BBC с Далтоном – Кларк я первый раз смотрела по
черно-белому телевизору. Тогда другого у меня просто не было. Но тот фильм
абсолютно точно передавал разницу между ночными кошмарами и потусторонним
смехом, раздающимся из запретной половины замка, и тем радостным, потрясающим видом, который
открывался с крыши Торнфилда утром,
когда ранняя пташка Джен осматривала глазами художника окрестные пейзажи из-за
зубцов все того же строения, в котором она нашла приют. Мне
не хватило многого в этой экранизации. Как и во всех остальных, кроме любимой,
мне, прежде всего, не хватило главного. Влюбленности. Влюбленности в героев. В
их отношения. В их пластику. В их прямое (через слова) и косвенное (через
взгляды, молчание и т.д) общение. Не знай я этой истории до просмотра, я не
смогла бы влюбиться ни в фильм, ни в книгу во всех четырех случаях телеверсий
«Джен Эйр», которые я успела посмотреть после моего первого и самого любимого
фильма. И все-таки я нисколько не жалею, что
посмотрела еще одну экранизацию. Ведь в каждой новой обязательно находятся
какие-то удачи, какие-то сцены, которых не было в других фильмах. А все вместе
– дополняет и иллюстрирует ту самую книгу, которую (наверное, единственную из
всех) я знаю довольно хорошо. В фильме 1944 года есть, как минимум,
одна неоспоримая удача – роль маленькой Адель. Ни в одном фильме Адель не
привлекала моего зрительского внимания до такой степени. Ни одной из других
исполнительниц не удалось совместить в себе очарование детскости и кокетство
юной соблазнительницы. Точеная фигурка, балетные тапочки и воздушное платье,
завитые локоны и кукольное личико не вступали в противоречие с природной
непосредственностью и обаянием. Сцена, где Адель изображает для Джен мистера
Рочестера, передает его черты характера едва ли не лучше, чем он сам на
протяжении всего фильма. А последовательность реакций маленькой француженки на
замечания мистера Рочестера – это виртуозная передача особенностей характера не
только отдельно взятой девочки, а вообще француженок как таковых. Если я и смеялась во время
просмотра фильма – по-настоящему от всего сердца, так это в сценах с юной
Адель. (Кстати, находка с музыкальной шкатулочкой с танцовщицей и офицером, тоже недурна!) И еще…. Не смотря на все выше изложенное,
мне все-таки чем-то очень понравился этот фильм. Может быть, потому, что в нем
осталась если не сама книга, то хотя бы любовь к ней. И поэтому фильм стал поводом лишний раз перелистать в памяти
любимые страницы, вступая во внутренний спор с режиссером: здесь молодец, а
тут… ну ты вообще! как ты мог! а тут опять умница! стой, ты книгу-то прочел до
конца? Кстати, последний кадр тоже понравился…
Очертание двух силуэтов (женского и мужского) напомнил мне вторую картинку из
той старой-престарой книги (не моей, а потому особенно ценной), которую я без
конца перечитывала после просмотра фильма BBC. То была крошечная виньетка – почти росчерк пера – в
конце самой последней главы… изгиб черной линии напоминал супружескую пару… Он
и она, нашедшие друг друга…. 2009 |