М
Марина Мстиславовна — (уважительно или официально) — для многих.
Для немногих — МАРИНА. Совсем не
для каждого — Мариша.
Для самых изобретательных —
Манюня, Машка или даже Мишка…
И лишь для одного человека на
свете — мама, мамочка, мамунчик…

Однажды прочитала слова, которые поразили своей простотой:
«Театр — это театр, не больше. Но
и не меньше.»
Перефразируя, можно утверждать:
«Марина Неелова — это Марина
Неелова.»
Не больше. Но и не меньше!
Можно вспомнить многие роли, сыгранные в кино, и, наверное, каждую, прожитую ею
на сцене…
Можно, пожалуй, составить целый список из тех классических, что сыграть
почему—то не довелось… Но тут же ловишь себя на мысли, что нееловские Нины,
Аллы, Валентины переживали не меньшие по накалу страсти, чем Джульета, Офелия…
или кого бы вы еще хотели в этот ряд? При этом ей удавалось сделать так, что на
фоне целого ряда заурядно сыгранных кем—то Джульет, ее героини выделялись своей
индивидуальностью и тогда перечисление через запятую, как и множественное
число, становятся уже неуместными. Потому что она играла Нину. Или Аллу. Или
Валентину. Не лирические или героические образы, не символ какого—то поколения,
а живого человека со своей судьбой. И потому, наверное, уже несколько поколений
узнают в них с волнением себя!
Можно перечислять много имен, а можно просто вспомнить лица ее героинь. Лица,
руки, улыбки, глаза… то, как они держатся, как ходят, одежду, которую они
носят… Если я перечислю только тех, кого сегодня можно увидеть на сцене
«Современника»— (Елизавета, Раневская, Космонополис, Евгения Гинзбург,
Анфиса)—, то невозможно понять, как у всех этих людей может быть лицо одного
человека… и понимаешь, что Неелова может сыграть все!
Может обойтись без костюмов и без
партнеров («Граф Нулин»), может сыграть только голосом («Алиса в стране чудес»)
или, напротив, произнося минимум слов («Кто боится Вирджинии Вульф»), она может
сыграть даже через фотографию, вообще не появляясь в кадре (одна из сцен
«Сибирского цирюльника») или стоя к залу спиной, с маской на лице
(«Сладкоголосая…»).
Принадлежность к той или иной
эпохе, стране, внешность, возраст, пол… все это условность. «Я готова сыграть у
талантливого режиссера дерево или даже лист на ветке…»
Кажется, что в следующий раз, в «Шинели», она вообще сыграет что—то
нематериальное.
Можно, конечно, с легкостью прибегнуть к слову «гениально», но вряд ли она
одобрит (как и вообще подобные словоизлияния в свой адрес), потому, уважая ее
самоиронию и требовательность, ограничусь замечательным словом «Мастер», тем более,
что гениальность воспринимается зачастую как некий дар небес, а мастерство
добывается трудом и тратой собственных сил и нервов. Порой мучительно.
Можно писать о магических метаморфозах, о магнетической притягательности
таланта, о максимализме характера…
Можно долго рассуждать, но нужно
ли? Ведь сколь много не пиши, а все будет мало и все не то. Вместо этого всегда
было достаточно увидеть ее или просто назвать имя.
Вслух, конечно же, Марина
Мстиславовна, но про себя — Марина!
(Маша в «Трех сестрах», Мария Антоновна в «Ревизоре», Маркиза в «Лоренцаччо»,
Мика в «Между небом и землей», мать Толстого в «Сибирском цирюльнике»…)
А
(Анфиса, Аннунциата в «Тени», Алла в «Осеннем марафоне», Анна в «Карусели»,
Александра в «Фантазиях Фарятьева», Анни в «Леди на день», Анна Андреевна в
«Ревизоре», Аня в «Вишневом саде»…)
«В актеры идут по призванию, от тщеславия и в экстренных ситуациях — ради вкуса
свободы…»
Она не шла. Она родилась, чтобы стать АКТРИСОЙ.
«Театр - это жизнь. Если меня посадить в мешок и носить, носить, носить, а
потом притащить на сцену, я сразу скажу: вот тут сцена.»
Врачами становятся, чтобы лечить людей; строителями, чтобы строить дома…
Зачем люди становятся актерами?
Может быть, чтобы испытать себя во всем?
Она играла принцесс и королев, пажей и служанок, работала в поле и учила детей,
сидела в тюрьме и вела следствие, убивала и умирала сама, страшно пила и
становилась леди с безукоризненными манерами…
Зачем люди становятся актерами?
Летчиками и шоферами зачастую
бывают романтики и любители далеких путешествий; альпинистами — упрямцы,
жаждущие новых вершин…
Но каждая новая роль — это новое путешествие и преодоление новой для тебя
высоты.
Это путь туда, где ты еще не был.
Это борьба с самим собой, со страхом, с неуверенностью, с привычкой… А награда
— нет, не успех, не признание или… не только это! Главная награда — ты сам,
непохожий на себя прежнего. Другой. Готовый отправиться в еще более сложное
путешествие, к другой высоте.

Зачем люди становятся актерами?
Чтобы повторять со сцены вновь и вновь потрясающие строки, написанные кем—то до
тебя, лучше тебя? Повторять, веря в то, что, произнесенные, они смогут сделать
этот мир лучше, —каждого из нас и, прежде всего, тебя самого? Повторять эти
волшебные слова, уже не раз произнесенные другими, веря в то, что тебе с твоей
индивидуальностью, непохожестью ни на кого удастся сказать что—то новое?
Зачем люди становятся актерами?
Играя актрис (а в списке ролей таковых немало!), она, наверное, пыталась
ответить и на этот вопрос.
Наверное, однозначного ответа
нет. Наверное, актрисами не становятся, а рождаются.
Передо мной — замечательная фотография с подписью «АРТИСТКА театра
«Современник»»
Помимо сыгранных ею актрис, артистичностью были наделены многие ее героини…
Артист — это, наверное, больше, чем актер. Художник в самом широком смысле
слова.
Творец. Тот, кто пытается
созидать, кто видит мир во всех его многочисленных красках и пытается получать
наслаждение от того, что в этом мире живет.
Артистом должен становиться
только тот, кто способен получать от этого удовольствие, ведь только в этом
случае он сможет дарить праздник другим.
Это важно, ведь, как говорил Огюст Роден:
«Человечество не станет
счастливым, пока люди не почувствуют себя артистами в душе, т.е. до тех пор,
пока все, за что бы они ни брались, не будет окрашено для них в радостные тона»
Р
(Раневская в «Вишневом саде»)
Слава богу, ее творческая и личная жизнь сложилась так, что она могла побывать
в самых разных городах и странах мира. И пускай С.Спилберг, М.Форман, Ф.Дзеферелли
или Р.Варнье не становятся в очередь, чтобы заполучить ее согласие на роль в
своих фильмах, вряд ли стоит об этом сожалеть…
Ею восхищались, ей аплодировали и
дарили цветы зрители дальнего и ближнего зарубежья, она уже дважды могла
ощутить себя королевой мирового театра, познав триумф на Бродвее…
Она могла узнать ту, другую
жизнь, и изнутри, оказавшись на несколько лет в Париже, одном из самых
удивительных городов планеты.
А недавно мы снова могли ощутить
на себе страх потери— а вдруг опять ускользнет, спрячется в маленькой стране
цветов у моря?
Но видимо ни один из этих уголков
земного шара так и не стал для нее по—настоящему «праздником, что навсегда с
тобой».
Потому что она — очень РУССКАЯ актриса!
И до сих пор — рано или поздно, но всегда!— возвращалась домой. В свой город, в
свой театр, к своему зрителю.
«Мои деревья, ветер мой
и слезы чудные,
и слово непостижимое: до—мой!»
«Вся моя жизнь тесно связана с театром, которому она так или иначе —
сознательно или подсознательно — подчинена и который определяет и ее смысл, и
ритм ее, и способ существования… Ты находишься у театра на коротком поводке. И
в какой—то момент — то ли от усталости ,то ли от раздражения или недовольства
собой, то ли от объективных или субъективных причин — начинаешь тяготиться этим
коротким поводком. И только когда тебя отпускают на длинный, ты вдруг начинаешь
понимать прелести короткого.»
Не смотря на то, что при советской власти не очень—то приветствовались
постановки переводных «сомнительных» авторов, она все же блистательно сыграла в
«Кто боится Вирджинии Вульф?» Олби, а потом были такие интересные роли как
Паулина Салас в пьесе А.Дорфмана «Смерть и дева» и Вальтрауте в «Адском саде».
Последняя премьера в театре — «Сладкоголосая птица юности»— прикосновение к
давно любимому и желанному Т.Уильямсу.
Были и классические «Кузен Понс» и «Шагреневая кожа» Бальзака, «Домби и сын»
Диккенса, «Лоренцаччо» Де Мюссе и «Ночь ошибок» Голдсмита. Можно ли назвать
классическими постановки «Двенадцатой ночи» и «Играем…Шиллера!», затрудняюсь сказать!
Знаю только, что практически все, что сыграла Неелова, в т.ч. и из зарубежной
классики, остается очень современным до сих пор.
И не важно, как при этом звали ее
героинь— Хани, Элоиза, Кэт или Анни, леди Эстер или маркиза Чибо, Виола,
Хэвенли или Елизавета Английская, потому что играла их Великая Русская Актриса.
Играла так, что они становились родными, близкими, дорогими, одним словом —
своими для каждого из нас!
И все же, и все же, и все же…
Когда я закрываю глаза, я в
первую очередь вижу очаровательную легкомысленную Любовь Андреевну или гордую,
недосягаемую Анфису, или строгую— но при этом глаз не отвести!— Машу, или
смешную и трогательную Олю Соленцову, или измученную, но не сломленную Женю
Гинзбург…
Да и перед покоренными
американскими зрителями на Бродвее на сцене страдала за свой любимый сад
русская помещица Раневская в незабываемом исполнении русской актрисы Марины
Нееловой.
Ее невозможно представить в государственной думе или среди демонстрантов, с
пеной у рта защищающих интересы отечества. Не ее фотографии смотрят на нас с
передовиц газет во время предвыборных гонок…
Но если меня что—то и способно успокоить в плане светлого настоящего и будущего
России, так это наличие в нашей стране таких людей как Марина Неелова и
отсутствие пустых мест в зале, когда одна из ее лучших героинь, Раневская,
говорит со сцены:
«Видит бог, я люблю родину, люблю нежно…»
И
(«Играем… Шиллера!»)
ИГРАЕМ?
Как многозначно это слово! Играть можно в карты и в футбол. Можно играть в
шахматы, а можно в оловянных солдатиков. Можно играть в войну и в дочки—матери,
в прятки и в классики… Можно играть на скрипке, а можно на чьих—то нервах…
Можно играть словами и… судьбами людей. Играть на деньги, из азарта или ради
удовольствия…
Так что? Все вокруг все время где—то с кем—то во что—то для чего—то играют?
И прав был Саша Гитри, сказав
однажды: «Все люди — актеры, за исключением, пожалуй, некоторых актеров»?
Но разве актеры— это не те, кто уже по роду своей деятельности призваны играть
всю жизнь, разве не для этого они выходят каждый день на сцену?

И что значит «играть», когда мы говорим об актерах? Что представляет из себя
игра на сцене?
Особое искусство? Умение изображать? Менять интонации? Импровизировать?
Или это особое умение рассказать историю? Создать интригу? Вызвать интерес к
своей интерпретации и дать жизнь каким—то новым идеям?
Зачем люди так настойчиво стремятся попасть в театр? Что они хотят получить от
игры актеров?
Услышать чью—то исповедь?
Узнать истину?
Восхититься чьей—то
изобретательностью или интеллектом?
Сравнить себя с чьей—то
индивидуальностью?
Или это своеобразный уход от действительности? Уход в другой мир. В какой?
В мир иллюзий? Иррациональный?
Идеальный? В искусственный? Ненастоящий?
Наверное, каждый ищет и находит свое. Наверное, театр тоже бывает разный. А,
может, театр— это и то, и другое, и третье…
И все же рискну утверждать, что
большинство людей ждут от театра и от игры актеров, кроме всего прочего, самого
главного:
ИСКРЕННОСТИ!
Только тогда происходящее на сцене будет настоящим, а актер, играя вроде бы
кого—то другого, на самом деле будет в этот момент самим собой!
Как это возможно? Я не знаю. Я
знаю, что это под силу немногим.
Не претворяться, а жить на сцене
способны далеко не все (даже очень одаренные) актеры.
«Действительно, это какая—то особая субстанция — артист. Не может человек во
множестве раз прожить и испытать, что он обязан испытать за кого—то, совершенно
другого человека, которым он стал на какой—то отрезок времени. Все процессы,
которые происходят в артисте, противоестественны, потому что в момент этих
«рождений» ты весь меняешься. Мне иногда кажется, что мы даже химически
меняемся, биохимически, что даже группа крови должна меняться, ее состав. И
испытывать это ощущение так часто — как вообще не предопределено природой— не
может нормальный человек. Не может он столько плакать, столько раз умирать,
столько раз рождаться.»
Не может! Тем более искренне, так, чтобы и весь зал чувствовал то же… Если
только в эту минуту персонаж и актер не являются одним целым, если только, играя,
актер не остается самим собой!
Не даром дальше М.Неелова
говорит:
«И эти чувства, которые ты испытываешь в театральной жизни, это и есть твоя
жизнь.
Поэтому я состою из всех моих
ролей, а они состоят из меня: моих глаз, из моих слез. И все они мне дороги. И
каждая новая — как новое свидание.»
Не знаю, что именно имел в виду Саша Гитри, сказав однажды: «Все люди — актеры,
за исключением, пожалуй, некоторых актеров.», но если все мы все время где—то с
кем—то во что—то для чего—то играем, то, может быть, в театр мы так настойчиво
стремимся именно потому, что для некоторых актеров «сцена — это то место (как
говорил Гротовский), где человек наконец—то может не играть!»
Н
(Ника —«Из записок Лопатина», Нина в «Монологе», Наташа в «Ты у меня одна»,
Нина в «Дорогая Ольга Сергеевна», Надя в «Цвете белого снега»….)
С Нееловой никогда не бывает скучно, потому что она…

НЕПРЕДСКАЗУЕМАЯ!
НЕОЖИДАННАЯ!
Другая!
Она все время разная!
Непохожая ни на кого! В том числе
и на себя прежнюю!
Ты никогда не можешь знать, кого она сыграет в следующий раз, а если и узнаешь
— кого, то непременно удивишься тому, как именно это будет сыграно ею.
Жизнь по накатанной схеме, любые общепринятые рамки — это не про нее и не для
нее.
Она никогда ничего не боялась.
Она не боялась выглядеть старше, когда была совсем еще юной и не боится менять
возраст своих героинь до сих пор. Так же бесстрашно она обходится и со своею
внешностью. И если того требует роль, может быть и красавицей, и чудовищем.
Иногда одновременно.
Она не терялась, начиная свой творческий путь с признанными мастерами, играя
рядом с кумирами нескольких поколений, и не боится показаться «непродвинутой»,
находясь на одной сцене с молодыми теперь…
Она не боялась и не боится
работать у самых разных режиссеров, участвовать в рискованных экспериментах и
браться за самое невероятное и невозможное на первый взгляд….
Как, впрочем, не боится уже столько лет оставаться верной своему родному
театру, своему любимому режиссеру, своим постоянным партнерам, т.е.
поддерживать то, что принято называть «традицией».
Снимаясь по Акунину и работая
вместе с Серебренниковым, она не торопится убирать на полку Чехова и не боится
признаваться в любви к Гоголю…
Не желая гнаться за модой или
сомнительным успехом, она не боится быть невостребованной, не появляясь в
каждом новом сериале, не участвуя в бесконечных ток—шоу, не мелькая на обложках
толстых глянцевых журналов…
Внимательно прислушиваясь к
мнению немногих дорогих и уважаемых ею людей, она научилась не бояться быть
непонятой и непризнанной некоторыми критиками и коллегами по профессии…
Неужели она, действительно, ничего не боится?
Наверняка! И очень многого! Но всегда преодолевает…
Потому что однообразие, скука, зависимость от кого—то, пошлость и безвкусица,
предательство… все то, что может случиться, если всегда выбирать самый легкий
из возможных путей,— все это, очевидно, еще страшнее для нее.
И потом… это просто неинтересно!
И потому она всегда удивляет!
Всегда ищет что—то новое…
«Я всегда себя представляю белым листком бумаги, на котором один напишет
какую—то реалистическую фразу, другой нарисует какую—то фигурку на шаре. Третий
напишет иероглиф, а четвертый просто поставит кляксу. Мне любопытно все,
интересны разные воды, в которые можно войти. Мне кажется, театр — это
прекрасное полотно, на котором ты можешь до беспредельности фантазировать.»
Говоря так, она, кажется, соглашается с режиссером В.Фокиным, с которым они
вместе фантазируют сейчас на тему любимой гоголевской «Шинели»:
«Вообще театр — огромное поле,
где много народа и огромное число самых разных тропинок. Идти лишь по одной
дороге означает смерть.»
А
Мне понравилась идея, и я с радостью начала сочинять рассказы на каждую букву
этого замечательного имени
М—А—Р—И—Н—А!
Слава богу, оно не настолько длинно, чтобы сочинения эти превратились в
невыносимое занудство.
И хотя написано уже немало, я все же не могу не порадоваться тому, что в этом
имени есть еще одна буква А.
Почему? Да потому что, чтобы говорить о Марине Нееловой, понадобится целый
АЛФАВИТ!
Подумайте сами!
Как обойтись, к примеру, без
буквы Т? Ведь именно с нее начинается слово ТЕАТР, где наиболее мощно
раскрывается ее ТАЛАНТ.
Талант — это во многом чувство
вкуса. И вот уже — новая тема и новая буква.
В— это и ВКУС, и ВОСПИТАНИЕ, и
ВНЕШНОСТЬ… И ВОСТОРГ и ВОСХИЩЕНИЕ, которые она ВСЕ ВРЕМЯ вызывает.
Д— это ДОСТОИНСТВО, с которым она
держится. У— тонкий УМ и удивительная УЛЫБКА.
Ю и С— чувство ЮМОРА и САМОИРОНИЯ, которые всегда спасают, когда трудно и
больно, потому что есть еще Р— РАНИМОСТЬ и Б— БЕСПОЩАДНОСТЬ к себе, а иногда и
к другим.
Как обойтись без буквы Л? Ведь ей повезло общаться с необыкновенными ЛЮДЬМИ,
без которых она не была бы той Мариной Нееловой, которую мы знаем и любим…
Как обойтись без буквы Л? Ведь
ЛЮБОВЬ — главная тема всей ее жизни… потому что она, прежде всего ЖЕНЩИНА, а не
только АКТРИСА.
Я не буду продолжать этот список, хотя к русскому алфавиту потом спокойно можно
было бы добавить латинский, изыскав словечки типа английского «smart» или
немецкого «fein»…
Лучше я поставлю здесь многоточие… Потому что, как я уже писала в самом начале:
Можно долго рассуждать, но нужно ли? Ведь сколь много не пиши, а все будет мало
и все не то. Вместо этого всегда было достаточно увидеть ее или просто назвать
имя.
Вслух, конечно же, Марина
Мстиславовна, но про себя — Марина!
Произнося это имя — вслух или про себя — некоторые люди испытывают радость,
гордость или даже счастье.
Счастья — человеческого и
актерского — хочется пожелать всегда и самой Марине Мстиславовне!
“—В чем оно, актерское счастье?
—Вот во всем этом. Во всех
этих муках. В этом распинании себя, в этой Голгофе, в этом огне, в этой тошноте
перед выходом на сцену. В том, что принято называть вдохновением, которое
даруется только на секунду и которое покрывает все твои муки. В этих
аплодисментах, которые ты хочешь всегда слышать, в этом понимании тебя
зрительным залом, в том, что ты его победил, или в том, что ты его убедил, а он
испытал это Нечто. Человеческая жизнь не рассчитана на такое количество
потрясений, которые испытываем мы, выходя на сцену. Но потребность это испытать
приводит людей в театр.”
(Анфиса, Башмачкин, Виола, “Граф Нулин”, “Двенадцатая ночь”, Елизавета, Женя
Гинзбург, “Звезды на утреннем небе”, “Играем… Шиллера!”, Космонополис, “Леди на
день”, Маша, Ника, Оля, Принцесса, Раневская, Стеша, “Ты у меня одна”, “Утка и
стакан воды”, “Фантазии Фарятьева”, Хани, “Цвет белого снега”, “Четыре капли”,
“Шинель”, “Эшелон”, Юлия Джули… Я могла бы сыграть дерево или даже лист на
ветке…)